Российский IT: галеры, реклама и внешние удары
Принято считать, что Российское IT такое мощное из-за советсткой физико-математической школы. Потрясающие инженеры и математики сделали наше айти таким, какое мы его знаем.
Реальная история прозаичнее — отрасль началась с аутсорс-«галер». После дефолта рубль обесценился (за 100 долларов, по меркам тех лет, можно было купить квартиру), а квалифицированные инженеры остались, и западному капиталу стало выгодно продавать их труд.
Схема: американский банк заказывает обновление сайта за 10 миллионов долларов у местной компании из Калифорнии. Работа отдаётся в Россию, где обходится в 10 тысяч. Разницу себе в карман.
Логичный вопрос: Ну так же можно делать с любой странной с, кхм, низкой стоимостью труда?
И тут фокус руками.
Второй источник прибыли — сам курс рубля: программист подписывает контракт на 28 тысяч рублей (тогдашняя $1000), его работа продаётся на Запад за $3000–4000, а через пару месяцев та же тысяча долларов — уже 38 тысяч рублей. Прибыль возникает из курсовой разницы, качество никого не волнует — главное нанимать больше людей и продавать часы.
Выстраивается иерархия:
- Крупный подрядчик который получает жирный контракт и продаёт за $50 час программиста у себя в США
- В России появляются мелкие партнёры, которые готовы оказать эту услугу за $25 а программисту заплатить $15
- Этих мелких партнёров обслуживают мелкие команды по 5-10 человек которые выполняют работу за $15 в час для заказчика, а программистам платят $10
- В момент выплаты, из-за ослабевания рубля, программисты уже получают $7-8 так, как контракт их рублёвый, а деньги приходят от заказчика в долларах
Получается что в момент расчётов очень выгодно доллары менять и расплачиваться по рублёвым обязательствам.
Масштаб: к 2010 году в России было около 2300 компаний-разработчиков ПО, из них 1500 занимались экспортом услуг. Из 250–300 тысяч айтишников (примерно 100 тысяч программистов) собственные продукты делали от силы 5–10 тысяч человек — как команда Дурова или разработчики движка Unigine.
Остальные 90% сидели на галерах либо в веб-студиях на 10–20 человек, бравших на зарубежном фрилансе сайты на WordPress за $5–10 тысяч и делавших их за $500.
Параллельный драйвер — переоценённая реклама.
До 2012–2014 годов сквозной аналитики не существовало, и бизнес переплачивал за интернет-рекламу, не видя отдачи.
Рамблер продавал размещения на главной по цене в сотни долларов за тысячу показов — и умер как крупный игрок, когда рынок это осознал (история разобрана в книге «Как мы купили интернет»).
Яндекс вырос на Директе и РСЯ, через DSP пакуя дешёвые площадки в дорогие пакеты для компаний, которые «денег не считают»; похожим образом собирался Mail.ru, ныне VK.
Если вы смотрели фильм Предел риска или Игра на понижение то механизм очень похож. В рекламной сети Яндекса есть миллионы сайтов партнёров которые крутят рекламу. Есть качественные источники, например какой-нибудь сайт по покупке машин. Пользователь там взрослый и платёжеспособный и все хотят купить там показы рекламы.
Но показов там не бесконечное количество, по этому Яндекс пакует этот сайт в DSP с сайтами похуже, и "как бы" про машины. Где большая часть пользователей школьники или пакистанские школьники.
И продаёт вам это пакетом по цене круто сайта по покупке машин.
Дальше рынок перекраивали внешние удары. Крым-2014 отрасль не убил, а разогнал: рубль снова подешевел, EPAM и другие аутсорсеры резко усилили найм (рублёвые зарплаты индексируются медленнее, чем падает курс), а государство запустило импортозамещение с грантами.
Февраль 2022-го ударил больнее: санкции, отключение от Swift, уход международных аутсорсеров. Но многие просто сменили вывески и работают через посредников в Киргизии; часть вывезла людей в Грузию, Армению и Казахстан, где сотрудник зависимее от работодателя.
Экспорт игр и приложений усложнился: юрисдикции на Кипре, конвертация через киргизский сом, комиссии съели маржу, и аутсорс переориентировался на Центральную Азию и сейчас там пылесосит разработчиков и растёт.
Внутри страны рабочие места заместил госсектор: сегодня почти 70% разработчиков заняты в окологосударственных компаниях — структуры РЖД, Почта России, госуслуги, внутренние аутсорсеры Северстали и Газпрома. Ну и конечно же VK, где сын одного из руководителей аппарата президента является Генеральным Директором.
Коммерческая ценность их продукта часто скромна, но государство субсидирует занятость по той же логике, по которой не закрывают АвтоВАЗ: это недорого и покупает социальную стабильность.